Будем честны: приходя в терапию, меньше всего пациент хочет столкнуться с равнодушием и отстраненностью. Однако, говоря о психоанализе, практически каждый представляет себе максимально холодного и сурового терапевта, который всегда молчит, вообще вами не интересуется и изредка спрашивает, что вы чувствуете и хотите ли об этом поговорить.
А как на самом деле? На самом деле, позиция аналитика действительно стоит на трех китах: нейтральности, абстиненции и анонимности. Звучит страшновато, но все не так плохо:)

Что это значит:

• Нейтральность суть есть равноудаленность от всех инстанций психики. То есть аналитик не присоединяется ни к вашим влечениям, ни к вашим ограничениям. Он не будет вам ни любящей мамой, ни строгим папой. Зато и осуждать вас не будет, что бы вы ему ни рассказывали.
• Абстиненция - это когда аналитик не удовлетворяет невротические требования. В чем ее отличие от нейтральности? Нейтральность - внутренняя позиция, "не суди". Абстиненция - внешняя, "не трогай".
• Анонимность - это про то, что аналитик для вас непроницаемое зеркало. Вы не знаете о его жизни, мнении и так далее. Это необходимо для того, чтобы работал перенос (о переносе я попозже отдельную статью напишу).

Логично спросить, чем же вышесказанное противоречит идее о холодном и, по крайней мере, внешне равнодушном аналитике, образ которого сформировался в поп-культуре. И есть ли вообще разница между этим образом и вышесказанным? Но за последние 100 лет мы успели слегка развернуть свою аналитическую задницу на кресле и повернуться к пациенту лицом. Правда, не все. Вы же помните, что мы тут не "один большой психоаналитик"?:)

Поскольку коротко я не умею, давайте начнем с того, откуда растут ноги у этих правил. Фрейд в 1912 году в "Советах врачу относительно психоаналитического лечения" говорит о необходимости психоаналитической нейтральности как о способе избежать "терапевтического высокомерия". Но уже через год во "Введении в терапию" он формулирует самую важную посылку для появления вышеописанных признаков: возникновение удачного переноса зависит от нейтральности аналитика. Не будет переноса - не будет работы.

Однако, Фрейд работал вообще-то не со всем спектром психической жизни. Что для одного удачный "чистый лист" для переноса, то для другого отвержение и холодность.
В середине 20 века последователи Фрейда начинают догадываться, что образ "холодного аналитика" не самая привлекательная для потенциальных пациентов идея. А без пациентов нет анализа. Они переопределяют нейтральность. Теперь это не эмоциональная холодность, но равноудаленность. Имеется в виду, что аналитик теперь признает стремление присоединиться к одной из внутренних инстанций пациента и начать играть в ее дуду. Представьте, что у вас внутри гражданская война между Оно с его влечениями и импульсами, карающим Сверх-Я и рациональным, но истощенным Я, которое пытается как-то выжить в этом катаклизме. Задача аналитика вставать на сторону Я, не присоединяясь к враждующим сторонам.

Сторонники теории объектных отношений от Фэйрберна до Винникотта, в свою очередь, заявляют: не существует никакого "чистого листа". Аналитик тоже человек. Как ни хотел он быть нейтральным, но он влияет на пациента всем собой. И перенос формируется не в процессе работы, а еще до ее начала, в момент выбора пациентом своего аналитика. А кого выбирает пациент? Я писала в предыдущей статье про мужчин и женщин, но выводы можно экстраполировать и на поиск аналитика. Мы либо ищем того, кто закроет наши дефициты, либо того, кто будет так же жесток к нам, как ранний объект. Может ли в такой ситуации аналитик демонстрировать холодность и отстраненность? Только до определенной степени. Отношения с аналитиком в этом подходе - это исцеляющие отношения с другим человеком, где человек - важное слово. Нельзя исцелиться в отношениях с зеркалом (или нейросетью:)), для этого нужен Другой. И вот тут происходит некоторый разворот. Аналитик по-прежнему нейтрален в смысле равноудаленности от внутренних инстанций пациента. По-прежнему не включается в его жизнь своими действиями. И пациент по-прежнему мало что знает о своем аналитике. Но аналитик больше не зеркало, он - живой человек.

Товарищи из интерперсонального и интерсубъективного подходов тоже не стояли на месте. Салливан (это интерперсональный) вводит идею "участвующего наблюдателя". Подобно тому, как наблюдатель в эксперименте меняет своим присутствием его ход и результаты, аналитик своим присутствием влияет на ход анализа, и мы не можем этого отрицать. Аналитики интерсубъективного подхода (Столороу, Атвуд, Бенджамин) эмпатически исследуют отношения между аналитиком и пациентом, реакции пациента на интерпретации, тон голоса, позу аналитика. Аналитик здесь больше не является сосудом истины о пациенте.

Кто те "не все", которые продолжают истошно фрустрировать пациента? Ну, например, в психоанализе Лакана. Не спешите пугаться, тут тоже все не так страшно. Конечно, никто из нас не хочет намеренно доводить пациента до отчаяния. Другой вопрос, что иногда отчаяние - это часть нашей жизни. Хотелось бы, чтобы поменьше, но уж как есть. В лакановском анализе нейтральность рассматривается как умение занять позицию объекта "малое а". То есть аналитик намеренно отказывается от роли того, кто знает. Он позволяет анализанту так думать, но постепенно обрушает его иллюзии на этот счет. В процессе анализа терапевт здесь создает пустоту, где пациент встречается со своим желанием и своими ответами. Фрустрирует ли это? Да уж, конечно. Не могу вам сказать, насколько это близко к тому пугающему образу холодного и отстраненного аналитика, но эта фрустрация точно преследует другие, не садистические цели.

Таким образом, нейтральность - это не щит, которым аналитик закрывается от своего пациента. Это правила, призванные защитить интересы пациента в ходе терапии. Многие пациенты фантазируют о дружбе со своим терапевтом, слиянии и тотальном нарушении границ. Но тогда исчезает смысл, суть, нерв терапии.